Литература как вид искусства

Галереи, выставки и прочие культурные мероприятия во всем мире.
Внимание, обсуждения про Коломну, Воскресенск, Пески - в соответствующем разделе выше!
Аватара пользователя
Герда
Сообщения: 6887
Зарегистрирован: 21 мар 2012, 21:49

Re: Литература как вид искусства

Сообщение Герда »

Сегодня, 21 апреля, родилась Шарло́тта Бро́нте (англ. Charlotte Brontë; 1816 —1855; псевдоним — Каррер Белл, англ. Currer Bell) — английская поэтесса и романистка.

Изображение

Родилась в семье сельского священника в Йоркшире. Шарлотте Бронте едва минуло пять лет, когда умерла её мать, оставив бедному священнику семью из 5 дочерей и сына. Суровая, лишённая разнообразия и тёплых красок окружавшая их болотистая местность, невесёлая картина кладбища, неприветливость и грубость немногих обывателей, с которыми детям приходилось сталкиваться — такова была безотрадная действительность, побуждавшая детей ещё глубже уйти в свой внутренний идеальный мир, в котором ничего не было похоже на окружающее.
В октябре 1849 года появился роман Шарлотты «Джейн Эйр» (Jane Eyre), сразу завоевавший себе решительный успех. Немного книг с неизвестным именем автора на заголовке было встречено с таким общим и бесспорным одобрением. Неприветливая Ковэн-Бриджская школа, не давшая никакой пищи для умственного развития, в которой учились сёстры Бронте, послужила прототипом пансиона Ловуд в романе «Джейн Эйр».
«Шерли» (Shirley), второй роман Шарлотты, вызвавший к себе особый интерес мастерски нарисованной картиной жизни рабочих в провинции, был написан при крайне грустных обстоятельствах жизни писательницы. В сентябре 1848 года умер её брат, Бренуэлл Бронте, много обещавший талантливый юноша, после нескольких лет рассеянной жизни, сведшей его в могилу. В декабре 1848 года умерла Эмилия, и в мае 1849 — Анна.
Когда после появления второго её романа (1849) псевдоним Шарлотты Бронте был раскрыт, перед Шарлоттой открылись двери лучших литературных кружков Лондона, но для болезненной и привыкшей к уединению девушки было тягостно общественное внимание, и она бо́льшую часть времени проводила в старом церковном доме в Гаворте. В 1853 появился её последний роман «Городок» (Villette), который по живому и правдивому описанию жизни в пансионе не уступает первым, но слаб в отношении стройности самой фабулы.
В 1854 году, несмотря на приступы недуга, сведшего в могилу её сестёр, Шарлота вышла замуж за священника в приходе своего отца — Артура Николлса Бейлля, но уже 31 марта 1855 она умерла. Это случилось после того как она с супругом попала под сильный дождь во время прогулок по любимым вересковым полям. Беременность и сильная простуда спровоцировали обострение туберкулёза — семейной болезни Бронте.
После её смерти был издан её первый литературный опыт, повесть «Учитель». В том же 1854 году Шарлотта начала роман «Эмма», который, по оценкам критиков, должен был стать такой же сенсацией, как и «Джейн Эйр». Шарлотта написала всего лишь две главы этой книги, но из-за ухудшения здоровья так и не успела её закончить. Спустя полтора века Клер Бойлен доделала работу Бронте, и книга вышла в свет.
Шарлотта Бронте считается одной из талантливейших представительниц школы Теккерея, её любимого писателя. Обладая крайне нервным и впечатлительным темпераментом, она в высокой степени владела тем, что Гёте называет секретом гения — способностью проникнуться индивидуальностью и субъективным настроением постороннего лица. При ограниченном кругозоре наблюдений, она с поразительной яркостью и правдой изображала всё, что ей приходилось видеть и чувствовать. Если иногда чрезмерная яркость образов переходит в некоторую грубость красок, а излишний мелодраматизм в положениях и сентиментальное заключение ослабляют художественное впечатление, то полный жизненной правды реализм делает незаметными эти недостатки.
То,что для одного комар,для другого - верблюд. Изображение

Аватара пользователя
Герда
Сообщения: 6887
Зарегистрирован: 21 мар 2012, 21:49

Re: Литература как вид искусства

Сообщение Герда »

15:52 / 29.04.14
Сноб.

Изображение

Наталья Белюшина

Личный блог писателя Н.



Для небольшой срочной работы мне понадобилась цитата из дневника Юрия Нагибина. Стала листать книгу и влипла, как муха в мёд: я люблю его дневники за бодрящее чувство ужаса и узнавания, да и вообще годами топчу одни и те же тропинки (как оказалось, пять лет назад я перепечатала фрагмент о Кончаловском). И нынче Нагибин тоже кстати пришёлся. Например, вот это:

Я утратил чувство ориентации в окружающем и стал неконтактен. И никак не могу настроить себя на волну кромешной государственной лжи. Я близок к умопомешательству от газетной вони, и почти плачу, случайно услышав радио или наткнувшись на гадкую рожу телеобозревателя.

Такое впечатление, что Нагибин натыкался на Дмитрия Киселёва какого-нибудь. А между тем это запись шестьдесят девятого года. Или вот, того же года фрагмент:

Нет ничего страшнее передышек. Стоит хоть на день выйти из суеты работы и задуматься, как охватывают ужас и отчаяние. Странно, но в глубине души я всегда был уверен, что мы обязательно вернёмся к этой блевотине. Даже в самые обнадёживающие времена я знал, что это мираж, обман, заблуждение и мы с рыданием припадём к гниющему трупу. Какая тоска, какая скука! И как все охотно стремятся к прежнему отупению, низости, немоте. Лишь очень немногие были душевно готовы к достойной жизни, жизни разума и сердца; у большинства не было на это сил. Даже слова позабылись, не то что чувства. Люди пугались даже призрака свободы, её слабой тени. Сейчас им возвращена привычная милая ложь, вновь снят запрет с подлости, предательства; опять - никаких нравственных запретов, никакой ответственности - детский цинизм, языческая безвинность, неандертальская мораль.

Метну ещё немного нагибинского бисера. Избранные (мной) цитаты за период с 1951 по 1979 год:

Тяжёлое хамство дремлет в моей груди.

Самое постоянное ощущение, сопровождающее мою любовь, - ожидание того, что меня, словно мелкого воришку, вот-вот схватят за воротник.

После несчастий так же, как после пьянства, - состояние выхолощенной пустоты.

Мама считает, что я - ничто, а она - "мать Нагибина".

Жён любишь преимущественно чужих, а собаку только свою.


Нет ничего более ненужного на свете, чем любовь женщины, которую ты не любишь.


Летом меня преследуют желания: стать певцом, убить в поножовщине десять человек, покончить с собой из-за любви.

После многочисленных рукопожатий на съезде ладонь пахла, как пятка полотёра.

Сверхъестественная жалкость людей и невозможность не быть с ними жестоким. Иначе задушат, не по злобе, а так, как сорняк душит злаки.

Смысл любви состоит в том, чтобы с трудом отыскать бабу, которая органически неспособна тебя полюбить, и бухнуть в неё всё: душу, мозг, здоровье, деньги, нервы.


Сашке проломили голову в школьной уборной. Видимо, лёгкое сотрясения мозга. Когда он шёл через двор, бледный, без кровинки в лице, его подташнивало, кружилась голова. Но вот на пути попалась ледяная дорожка, и, послушный законам детства, бедняга прокатился по ней.

Последние уродливые содрогания молодости охватили моё поношенное существо.

Русский человек врёт, если говорит о своём стремлении к счастью. Мы не умеем быть счастливыми, нам это не нужно, мы не знаем, что с этим делать.

"Мисюсь, где ты?" - хочется мне воскликнуть порой себе.

Беляев (детский писатель - прим.) выпивал в доме старого друга, львовского профессора-филолога. Водки, как всегда, не хватило, и профессор побежал за угол, в ларёк. Беляев стал домогаться у его жены, пожилой женщины, чтобы она отдалась ему по-быстрому, пока муж не вернулся. Та пыталась его усовестить, но он вынул пистолет и пригрозил, что застрелит её. Глупая женщина продолжала упрямиться, он выстрелил и попал ей в бедро. Она навсегда осталась калекой, а Беляеву влепили "строгача". Его утешает лишь одно: на следствии выяснилось, что женщина - сестра убийцы Воровского. Всё-таки Беляев не зря старался.

У нашей жизни есть одно огромное преимущество перед жизнью западного человека: она почти снимает страх смерти.

Природа тоже осволочилась.

Из последних сил борюсь с очумелостью. На моей стороне: снег, ёлки, небо, собаки; против - газеты, радио, сплетни и сплетницы всех мастей, телефон.

Распространился слух, что умер Драгунский. Мёртвый он стал мгновенно и так горестно, так мраморно прекрасен, так глубоко значителен, человечески привлекателен, так слёзно нужен, что теперь его живое, вульгарное, источающее шумную, неопрятную жизнь существо просто непереносимо. Живой Драгунский в подмётки не годится Драгунскому-покойнику.

Странно, что смерть этого лета я ощущаю несравненно острее и печальнее, чем смерть Михаила Светлова, приключившуюся вчера. А ведь я знал его, пил с ним, принимал у себя дома, любил его как собутыльника, безвредного, милого, остроумного. И мы оба не виноваты в том, что его смерть воспринимается мной почти условно, как некое клубное "мероприятие", а засыпание леса, полей, сада - с великой и глубокой печалью.

Всё время в памяти тот снежный, морозный вечер, когда мы вышли за ворота и она подпрыгивала от радости и поминутно падала, без неуклюжести, но чуть растерянно и обиженно, словно кто-то незримый подставлял ей ногу. Боже мой, как же мы были счастливы и как же могли всё это так пошло растерять! (Это о Белле Ахмадулиной - прим.)

(После моего выступления перед зрителями.) - Здорово вы, Юрий Маркович, выступили! - сказал мне шофёр Михаил Гаврилович. - На таком низком уровне, что каждое слово понятно было!..

После мучительно жаркого дня, проведённого в Москве, в поту и в мыле, с почти замершим от жары сердцем, вдруг почувствовал сейчас, как из распахнутого окна, из неприметно наставшей темноты, резко и прекрасно повеяло, а затем ударило блаженной прохладой, вмиг остудившей тело, оживившей сердце, омывшей мозг. Вдалеке чуть слышно пророкотал гром. Ночью будет гроза, и я жду её, как счастья.

А Геллы (Беллы - прим.) нет, и не будет никогда, и не должно быть, ибо та Гелла давно исчезла, а эта, нынешняя, мне не нужна, враждебна, губительна. Но тонкая, детская шея, деликатная линия подбородка и бедное маленькое ухо с родинкой – как быть со всем этим? И голос незабываемый, и счастье совершенной речи, быть может, последней в нашем повальном безголосье, – как быть со всем этим?

Изображение

Основа нашего с ней чудовищного неравенства заключалась в том, что я был для неё предметом литературы, она же была моей кровью.

Грозно стареющий Гиппиус. Он словно взял на себя функции портрета Дориана Грея, чтобы показать нам, какие мы уже старые, безобразные, отвратительные.

Утром видел образцовый сев. Шёл трактор с веялкой и голоногой бабой-прицепщицей, а за сеялкой - длиннющий шлейф птиц. Грачи, галки, скворцы умело и энергично выбирали зёрна овса из неглубокой, чуть припорошенной борозды.

Булат (Окуджава, разумеется - прим.) избалован известностью, при этом неудовлетворён, замкнут и черств. Мне вспомнилось, как десять лет назад он плакал в коридоре Дома кино после провала своего первого публичного выступления. Тогда я пригрел его, устроил ему прекрасный дружеский вечер с шампанским и коньяком. По-видимому, он мне этого так и не простил.

Меня попросили провести семинар кинодраматургов. Я пришёл и вместо юных доверчивых комсомольцев увидел старых евреев, политкаторжан и цареубийц.

Люди, даже близкие, даже любящие, так эгоцентричны, самодурны, слепы и безжалостны, что очень трудно сохранить союз двоих, защищённых лишь своим бедным желанием быть вместе.

Все люди словно разгримированы. Немножко жутковато, но и приятно, что видишь настоящие, а не нарисованные физиономии.

Выработался новый человеческий тип: несгибаемая советская вдова. Я всё время слышу сквозь погребальный звон: "Такая-то прекрасно держится!" Хоть бы для разнообразия кто-нибудь держался плохо.

То, что делается у нас, так несозвучно всему остальному миру, его устремлениям, его обеспокоенности, его серьёзным потугам найти выход. Наш трамвай чудовищно дёргает, и пассажиры поминутно валятся то ничком, то навзничь. А смысла этих рывков никто не понимает.

Был и герой дня Евгений (Евтушенко - прим.) в красной палаческой рубахе.

Теперь я точно знаю: каждый активно участвующий в современной жизни человек становится к старости невропатом.

Дивная весна! И хочется кому-то громко крикнуть: спасибо за весну! - но кому? Бог упорно связывается для меня с неприятностями.

Прости меня, Боже, но милости Твои изливаются только на негодяев, и мне трудно постигнуть тот высокий и упругий замысел, который в это вложен.

Без икры власть имущие за стол не садятся, а срать преспокойно ходят на двор.

Когда Я.С. (Яков Семёнович, муж матери Нагибина - прим.) мучился в последнем и страшном приступе, вконец надорвавшем его иссякшие силы, мы надрывали животики над шуточками Дудника и Брунова. Когда он задыхался и сердце его бешено колотилось, не справляясь с кровью, мы прямо-таки изнемогали от эстрадного остроумия. Когда он забылся последним сном, чтобы уже больше не проснуться, мы, нажравшиеся и напившиеся, утробно похохатывая, расходились по домам.

А накануне Марина Влади проповедовала у нас на кухне превосходство женского онанизма над всеми остальными видами наслаждения. В разгар её разглагольствования пришёл Высоцкий, дал по роже и увёл.

Что ни говори, а исход жизни по-своему интересен. Последний акт недолгого действия жалок, страшен, гадок, но не лишён какой-то поэзии.

В Суздале мы съели ужасающий обед в "харчевне". Он до сих пор отрыгивается мне и снится по ночам. Я просыпаюсь с криком.

Здорово придумано: людей, не принимающих данной идеологии или - что чаще - искажений идеологии, считать уголовными преступниками.
То,что для одного комар,для другого - верблюд. Изображение

Аватара пользователя
Герда
Сообщения: 6887
Зарегистрирован: 21 мар 2012, 21:49

Re: Литература как вид искусства

Сообщение Герда »

МИРТЕСЕН

Погибший на посту. Тайна гибели Пушкина


Изображение

Понимаю, что это заглавие многим покажется слишком претенциозным. Тем более что речь пойдёт об одной из тем, заезженных донельзя – о гибели Пушкина. Про неё написано страшно много – и всё-таки… Словом, у автора этих строк оставалось до недавнего времени чувство какой-то противоречивости. Тем паче что большинство исследований по сему поводу можно свести к двум категориям: 1) «из-за бабы» и 2) «жидомасоны». Надо сказать, что у представителей обоих подходов есть немало хорошего и умного. Но…

Первый подход приходится откинуть почти сразу. И дело не только в том, что супруга Александра Сергеевича Наталья Николаевна вела себя вполне добропорядочно (в чём, заметим, Пушкин и не сомневался). Могут сказать: да, но романтическое время и всё такое… Но романтика – романтикой, а замешаны в этом деле были: чрезвычайный и полномочный посол Нидерландов (Голландии) в России барон Геккерн и вице-канцлер России Нессельроде. Стоит добавить, что Нидерланды были государством, России весьма и весьма дружественным (замужем за нидерландским правителем – штатгальтером или, точнее, статхаудером, называемым обычно королём голландским, Виллемом III была сестра Николая I, Анна Павловна). С другой же стороны, Нессельроде был довольно долгое время вице-канцлером, при том, что канцлера не было – то есть он был и. о. премьер-министра. Это значит, что у Николая I были какие-то основания не торопиться с его назначением – и Нессельроде направлял политику Российской Империи, находясь сам, так сказать, на птичьих правах. Напомним, что в пасквиле, подкинутом как самому Пушкину, так и ко многим его друзьям и знакомым, содержались весьма неприличные по тому времени намёки на поведение покойного Александра I. Как считает сегодня большинство исследователей, пасквиль этот вышел из дома Нессельроде (а сказал об этом, причём весьма утвердительно, впервые не кто иной, как Александр II вскоре после своего восшествия на престол – в 1857 году). Будет ли человек, возведённый на высший пост Империи из, можно сказать, небытия – из шифровальщиков Министерства иностранных дел, и возведённый условно, в чём-то числящийся на подозрении, ради какой-то любовной интрижки вмешиваться в такое дело? Узнай об его причастности не Александр II, а Николай I (которого, кстати говоря, письмо привело в ярость, когда он прочёл сие творение после гибели Пушкина) – что бы осталось от Нессельроде?
Нет, это не значит, конечно, что Александр II, да и большинство исследователей сегодня неправы. Рисковать политические деятели так могут. Но уж не из-за интрижки, которой к тому же и не было – а по более важным мотивам. И не надо говорить о вражде вице-канцлера с поэтом. Они были в разных калибрах – а к тому же Александр Сергеевич был на особом подозрении у императора. И из-за столь невысоко (по табели о рангах) стоящего, да ещё и часто конфликтующего с государем камер-юнкера этот человек, хитрый, осторожный, находящийся сказочно высоко, но в подвешенном состоянии, вдруг будет так рисковать? Увольте…

Тем более что на Геккерне последствия этого риска сказались по полной. Как выше было сказано, Николай, ознакомившись с пасквилем, пришёл в ярость. Геккерн был просто вышвырнут из России со скандалом. Виллем III, ознакомившись с делом благодаря посланию Николая, совершенно одобрил поведение царя – и сам вышвырнул Геккерна из дипломатических кругов – всерьёз и надолго. Можно ли предполагать, что Геккерн, опытный дипломат, не предвидел такой возможности? Ну да, конечно, амур, тужур, бонжур и всё прочее… Но неужели и Дантес, будучи всем обязан Геккерну, так уж пошёл на поводу у своей якобы любви (к тому же и безответной) к супруге Пушкина? И опытный, осторожный дипломат стал вдруг сводником?

Один из историков (кажется, по фамилии Абрамович) объяснял сей эпизод довольно экзотично. Как известно, при Николае I пошло в гору множество гомосексуалистов (достаточно вспомнить про Вигеля – да и про скандально известного Сухозанета, заведовавшего кадетским корпусом – и вовсю там «разгулявшегося»). Историк считал, что Геккерн тоже принадлежал к сим неформалам – и потому и усыновил красавчика Дантеса. А затем, когда Дантес «нормально» увлёкся красивой Натальей Николаевной, Геккерн решил расстроить это увлечение, думая почему-то, что дело кончится не дуэлью – а скандальным объяснением мужа с женой и её затворничеством. И якобы потому Геккерн и играл неумело роль сводни – чтобы обозлить Пушкина и побудить его запереть «Натали» дома. Увы, маловероятно. Мог ли не знать посол, что сам царь желает, чтобы Наталья Николаевна блистала на балах при дворе? А если и не знал – то мог ли ему это не сказать весьма дружественно к нему расположенный Нессельроде? И неужели был столь неизвестен неистовый характер Пушкина – и его постоянная готовность к жёстким действиям? Тем паче, что уже один вызов едва удалось расстроить…
Вздор, казалось бы. Но в каждом таком вздоре есть что-то. Неумелость поведения опытного Геккерна; нахальство поведения находящегося в неустойчивом положении Дантеса… Все с ума посходили? Или… или некая нарочитость? Но тогда получается, что – происки, заговор?

Может быть. Но сразу же встаёт вопрос: а из-за чего? Предположений есть немало – но, увы, все известные мне не блещут логичностью. Вплоть до того, что якобы Пушкин, бывший одно время масоном, раскрыл какие-то масонские тайны – и был за это уничтожен. Как логично спрашивал А. Бушков: так КАКИЕ тайны и кому раскрыл Пушкин? Добавлю: Александру Сергеевичу, как личности поэтической, увлекающейся, не очень-то доверяли. Уж если ему его друзья секрет декабристского заговора не доверили – то, что ему могли серьёзно-масонского дать? Так, какие-то общие рассуждения, употребляемые для привлечения простаков – максимум… Другое дело, что, да, всё это похоже на заговор – и участие весьма влиятельных людей, и подозрительная неловкость поведения ряда лиц, ловких по определению. Но какой заговор?

Попробуем логично рассуждать. Во-первых, для людей, занимающихся политикой и достигших в ней немалых высот, приоритетными задачами, ради коих они пойдут на риск, могут быть в первую очередь, если не только, задачи политические. Вот тут они могут и рискнуть весьма и весьма – в том числе не только карьерой – подчас и жизнью. Это раз. Два: обыкновенно такие люди для своих целей, в число коих может входить «убирание» какого-то нежелательного деятеля, кого-нибудь нанимают или подталкивают. «Зачем же лазить, например, Самим!» – особенно если этот «сам» – посол или, тем паче, и. о. канцлера. А уж если они «полезли сами» – значит, происходит что-то экстренное, неотложное, когда уже нет времени на продолжительную интригу, подталкивание или нанимание кого-либо. Причём, да, таким отчаянным положением может быть угроза раскрытия какой-то тайны (в этом конспирологи правы). И с этой точки зрения необходимо пересмотреть все более чем знакомые события жизни Пушкина преддуэльной поры.

Касался ли Пушкин как-то международной политики? Да. И именно в это время он стал касаться её всё настойчивей, получив к тому возможность – взявшись за издание «Современника».

Какого аспекта политики он касался?

Русофобии. Как раз именно в 1830-е годы в Европе поднялась её новая волна. Тогда, в частности, и было впервые издано якобы добытое д'Эоном из русских архивов поддельное «Завещание Петра Великого» – и прочее, и прочее. Пушкин видел это. Ещё в 1831 году он хотел дать отпор этой волне, опубликовать, так сказать, контрматериалы. Но у него это не получилось, в частности, ещё и потому, что у него не было своего органа печати. А в 1836 году у него уже был «Современник». И материалы, которые Пушкин публиковал или планировал к публикации, подчас были весьма своеобразными: поэт обличал многие стороны Европы, причём иногда заходя в своих приёмах «за грань фола» – как, например, в материале о Вольтере и потомке Жанны д'Арк. Словом, отражал, как умел (и как позволяла цензура) «бессовестные нападки европейцев на Россию».

И что же в этом было страшного? – могут спросить меня. Материалы, опубликованные в не слишком читаемом русском журнале – да ещё и по поводу волны, широко разлившейся на Западе? Что в этом специфически политического? Тем паче, что есть и другой пример. Уже после гибели Пушкина другой замечательный поэт – и к тому же замечательный дипломат, Тютчев – тоже выступил против волны русофобии. Он опубликовал анонимно свои интересные статьи не в России, а за рубежом – и написаны они были не на русском, а на французском языке. Они, да, возбудили немалый фурор, на них отвечали лучшие публицисты Запада – такие, как известный Мишле. Впоследствии некоторые из этих публицистов признались, что Тютчев видел многое глубже, чем они. Но… но русофобия как была – так и осталась, ничуть не слабея. Спрашивается, что же мог сделать тут Пушкин?

Да, против этой волны он не мог ничего сделать. Уж если Тютчев… Но, спрашивается, почему же тогда дело Тютчева было так принято в штыки? Почему, стоило ему начать свою деятельность по отражению русофобии, его начальник Нессельроде (опять он!) буквально выпер его с работы? Кроме того, вослед Тютчеву понеслись какие-то слухи (запомним это!) об утере им шифра… Поднятые документы ничего похожего не содержат. Но слух был. И увольнение было. А дальше… дальше события развивались ещё более интригующе.

Когда вылетевший отовсюду Тютчев прибыл в Россию, он вдруг обнаружил, что его особой весьма и весьма интересуется граф Бенкендорф. Да-да, тот самый. Шеф жандармов. И интересуется отнюдь не на предмет слежки или сбора компромата. Нет, граф предложил Тютчеву… СОТРУДНИЧЕСТВО. Отнюдь не по линии «стука» и вообще дел внутренних. Нет, Тютчев должен был отыскать перспективных и упёртых западных русофобов (в первую очередь – Фальмерайера, довольно сильного византолога того времени) и дать им возможность печатно высказаться по отношению к России и её традициям без общепринятого политеса – так, как они реально думали. Что бы из этого получилось – ясно уже по тому, что значительная часть до сих пор имеющих хождение антирусских и антиправославных высказываний пошла именно от Фальмерайера. Ну, например: «бездушная пустота православной веры». Причём из писем Тютчева проясняется, что всё это предназначалось для Николая I.

Вот мы и подошли к теме: какие же секреты берегли от царя. Ещё Е. В. Тарле выяснил: Николай умудрился вплоть до Крымской войны совершенно не замечать волну русофобии на Западе. И замазывающим эту русофобию, дезориентировавшим царя был именно… НЕССЕЛЬРОДЕ! Это не я – это академик Тарле говорит…

По временам кое-что всё-таки до государя доходило. Известная книга маркиз де Кюстина его немало удивила. И именно Бенкендорф попытался разъяснить царю, что это и есть мнение, распространённое в Европе о России – и не только среди левых. И именно после этого Бенкендорф и пытался с Тютчевым спровоцировать видных русофобов высказаться так, чтобы даже до Николая дошло: да, вот так Европа и смотрит на Россию! А вот дальше и началось…

Вскоре после начала переговоров Тютчева с Фальмерайером и согласия последнего действовать на субсидию Бенкендорфа сам граф… скоропостижно умирает на пароходе. Сердце, видите ли. Надо же, как не во время. Или, наоборот, вовремя – если с точки зрения Нессельроде? И опять за событием идёт слух – якобы перед смертью Бенкендорф перешёл в католичество. А таковых Николай терпеть не мог. И, естественно, царь быстро позабыл, откинул всё, что пытался внедрить в его сознание Бенкендорф. Классика интриги. Как сегодня самолёт или вертолёт выпускает тепловые шары, чтобы дезориентировать самонаводящуюся на тепло ракету – так и кто-то «отстреливал» слухи. Сперва – чтобы скрыть, за что выперли Тютчева, затем – чтобы скрыть, с чего это здоровый, крепкий мужчина вдруг взял и помер – да не в своей постели, а на пароходе, как бы в микромире, удалённый от своего окружения… Если учесть, что Бенкендорф и Нессельроде открыто враждовали, если учесть, что Нессельроде уверял царя совсем в другом, нежели было в реальности и на что пытался открыть глаза царю Бенкендорф, то… КТО мог быть во главе этой грандиозной интриги?

А теперь вернёмся к Пушкину. Понятно, чем он мог быть опасен клике Нессельроде – а может, и самому ему. Конечно, материалы Пушкина по русофобии вряд ли были бы восприняты широким кругом читателей. Но у поэта был один внимательнейший читатель, который ему не доверял. Царь. И даже если бы ни один материал Пушкина не пошёл бы в печать – царь о них всё равно знал бы всё. И, следовательно, знал бы то, чего не знал, и что привело его и Россию к катастрофе Крымской войны – о волне русофобии на Западе, охватившей тогда и левые, и правые круги. Вот в свете этого понята вся суета вокруг поэта. «Современник»-то начал выходить! Материалы по русофобии уже пошли – если не все в печать – то в подборку и, следовательно, через некоторое время на стол Николая! Значит, тем, кто берёг царя от правды, надо было торопиться. Они и торопились – времени не было на более хитрую интригу, пришлось действовать самим, идти на риск. А заодно опять же «отстреливали шары». Один скандал, другой… Дуэль будет… Нет, дуэль уладили – Дантес женится на сестре Натали… Нет, всё же будет… Подмётное письмо… А в письме есть намёки на царский дом… Неужели Натали с самим – хи-хи-хи – государем? Только бы занять умы пережёвыванием всяких пакостных измышлений… Довольно тонкая психологическая игра. Неоправданный риск в любом другом случае – но здесь – то, что и надо интриганам.

И последний вопрос: а зачем нужно было беречь царя от истины? Он и так не очень хорошо относился к Европе. Что было до этого и Нессельроде, и Геккерну?

Во время оно была популярна такая формулировка: Россия при Николае I была «жандармом Европы». Это, конечно, в немалой степени хлёсткая либеральная фраза. Но и не только фраза. Россия, да, была – только скорее не жандармом, а просто полицейским, «городовым» Европы. Уже с давних пор пресловутое европейское развитие свободной и смелой, никем и ничем не сдерживаемой личности ставило не раз Европу если не на грань гибели, то во всяком случае на грань исторического провала. Так было в конце блестящей эпохи Ренессанса, когда развитие свободной личности того или иного властителя завершалось горой трупов (см. комментарии А. Ф. Лосева по поводу «Гамлета» Шекспира). Так было в XVII веке, когда едва не исчез немецкий народ в неслыханно кровавой Тридцатилетней войне, когда Франция и Испания опустошали друг друга, а заодно ещё и ряд других стран в диких войнах за испанское наследство, а Кромвель в революционной Англии вырезал не менее трети Ирландии (по некоторым данным – больше половины). Именно в этом веке снова с большой силой проявилась турецкая опасность – Турция чуяла нацеленность Европы на самоубийство и рвалась в Европу – помочь европейцам в этом «благородном» деле… С вхождением России в Европу эта опасность стала отходить. Россия усмиряла эти сильные европейские личности, готовые перерезать чуть ли не полмира. Так было и во времена отрочества Пушкина, когда Россия сумела подорвать мощь Наполеона. Так было и в XX веке – в Великой Отечественной. Отклики этого слышны и сегодня – и в наше время, когда, казалось бы, от традиционной России мало что и осталось, нашим верхам снова приходится заниматься миротворчеством в Сирии – иначе от свободолюбивых европейцев весь Восток загорится…

В свете этого становится ясно: значительная часть блестящего и не имеющего прецедента развития Европы, прогресса обеспечена Россией, российским гашением европейских пожаров. Понятна и ненависть к России: кто ж любит «мента поганого», тем паче такого, без которого ну никак нельзя обойтись? Но вместе с тем возникает и мысль: а оно нам нужно? Развитие Европы! Да, оно гениально. Но если вспомнить, что его фундамент скреплён, с одной стороны, немеряной русской кровищей, а с другой – теми плевками, которые Россия беспрестанно получает от «просвещённого мира» за свою миссию участкового тире городового, то невольно приходит мысль: господа, если вы такие развитые и культурные, в отличие от нас, тёмных – может, немного позаботитесь сами о себе? Стоит ли России вот так выполнять свою миссию, чтобы получать такие «благодарности»?

Думал ли об этом Пушкин? Да. В его стихах 1830-го года и позднее именно и есть формулы о том, что русские «Своею кровью искупили Европы вольность, честь и мир», а в его письмах и обращениях и к близким, и к царю часто содержится негодование по поводу русофобии и вообще неблагодарности Европы.

Думал ли об этом Нессельроде? Да. Тогда ленивый не говорил, что Нессельроде есть агент влияния Австрии – и не видел этого только царь. Был придуман даже изящный анекдот. Как я уже сказал, царь, словно чуя неладное, долго не делал Нессельроде полным канцлером. И придворные будто бы говорили так: «Почему же он до сих пор только вице-канцлер? – Как же возможно иначе – ведь Канцлер жив». Именно так, уважительно, как бы с большой буквы, принято было звать австрийского канцлера Меттерниха. А Австрии ох как нужна была русская помощь – в 1848 году она просто бы рассыпалась без войск Николая. При этом надо отметить, что царь снова словно бы чуял неладное – и не хотел давать «добро» на вторжение в полыхающую огнём революции Австрию. Австрийский посланник на коленях вымаливал это решение. Неладное сбылось потом – когда во время Крымской войны Австрия заняла враждебный нейтралитет по отношению к России. Это было таким предательством, что один из австрийских деятелей, князь Шварценберг, по некоторым данным сказал так: «Мы, очевидно, хотим удивить мир своей неблагодарностью». Мир не удивился. Так и надо ей, этой варварской России…

Думал ли об этом Геккерн? Если он был хоть немного дипломатом, а не дыркой от бублика – не мог не думать. Дело в том, что по решению Венского конгресса Бельгия была присоединена к Голландии. Но в 1830-м, в связи с французской революцией и многим другим, Бельгия от Голландии отделилась. Николай и тут хотел навести порядок – но в это же время полыхнуло восстание в Польше, войска были нужны там – и Николай не смог помочь сестрице и её мужу Виллему, а Бельгия отошла с помощью революционной Франции, которую достойно там представлял известный хапуга, лицемер и предатель Талейран. Голландскому дипломату не надо было говорить, чем грозит невмешательство русского царя. Катастрофой. Так что и Нессельроде, и Геккерн должны были быть убеждены, что, устраняя Пушкина, они блюдут интересы Европы. Может, даже и интересы прогресса, который ну никак не может не насосаться русской кровью – часто лучшей русской кровью…

Пушкин же пробовал остановить эту кровавую вакханалию – и погиб. Погиб честно, на боевом посту, пытаясь заслонить собой Россию. И тем тяжелее было ему умирать, что он даже и не понял этого – так была закручена интрига…

Не пора ли сегодня раскручивать все эти интриги – и прекращать оплачивать русской кровью пусть и самые расчудесные европейские успехи? Тем более что прецеденты таких решений в нашей истории были – и один из них был связан с другим нашим великим поэтом – Тютчевым.

Но это уже особая история…

Автор Лев Игошев
http://zavtra.ru/content/view/pogibshij-na-postu/
То,что для одного комар,для другого - верблюд. Изображение

Аватара пользователя
Герда
Сообщения: 6887
Зарегистрирован: 21 мар 2012, 21:49

Re: Литература как вид искусства

Сообщение Герда »

Какая ночь! Как воздух чист,
Как серебристый дремлет лист,
Как тень черна прибрежных ив,
Как безмятежно спит залив,
Как не вздохнет нигде волна,
Как тишиною грудь полна!
Полночный свет, ты тот же день:
Белей лишь блеск, чернее тень,
Лишь тоньше запах сочных трав,
Лишь ум светлей, мирнее нрав,
Да вместо страсти хочет грудь
Вот этим воздухом вздохнуть.


© Афанасий Фет

Изображение
Цветков А.Б. «В ночном» 1991
То,что для одного комар,для другого - верблюд. Изображение

Аватара пользователя
Герда
Сообщения: 6887
Зарегистрирован: 21 мар 2012, 21:49

Re: Литература как вид искусства

Сообщение Герда »

Изображение


А.Вертинский

То, что я должен сказать

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!

Осторожные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искаженным лицом
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.

Закидали их елками, замесили их грязью
И пошли по домам — под шумок толковать,
Что пора положить бы уж конец безобразью,
Что и так уже скоро, мол, мы начнем голодать.

И никто не додумался просто стать на колени
И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране
Даже светлые подвиги — это только ступени
В бесконечные пропасти — к недоступной Весне!

Октябрь 1917
То,что для одного комар,для другого - верблюд. Изображение

houseber
Сообщения: 3
Зарегистрирован: 24 авг 2014, 18:04

Re: Литература как вид искусства

Сообщение houseber »

у Вертинского интересные строки

Аватара пользователя
Герда
Сообщения: 6887
Зарегистрирован: 21 мар 2012, 21:49

Re: Литература как вид искусства

Сообщение Герда »

Мы отмечаем сегодня день рождения японского поэта и теоретика стиха Масаока Сики.
1867 – 1902
Сики – псевдоним. Настоящее имя – Масаока Цунэнори.

Изображение

Учился на отделении японской филологии Токийского университета. Начал печататься в 1885.
Теоретические работы – «Беседы Дассай-сёоку о хайку» (1893), «Основы хайку» (1895), «Послание поэтам танка» (1898). С 1898 издавал журнал «Хототогису», вокруг которого группировались сторонники новой поэзии.
Новаторство Масаока Сики проявилось в правдивом изображении человеческих переживаний, конкретном восприятии природы.
Оказал глубокое влияние на развитие современной японской поэзии. Именно Сики ввел термин «хайку», там самым «официально» отделив искусство одиночных трехстиший от искусства рэнги (последнее уже не было так популярно, как во времена Басё).
В поэзии хайку Сики основал новую школу (считается, что он просто возродил этот жанр, который уже тоже начал приходить в упадок). Сики провозгласил принцип «объективности» как основополагающий: образы для хайку следовало брать из реального жизненного опыта, а не из собственного воображения; фигура самого наблюдателя-поэта, его суждения, лично придуманные эпитеты - все это по возможности удалялось теперь из кадра.
Почти всю жизнь Сики страдал от болезней, и последние семь лет он был прикован к постели. Он и умер в 35 лет (от туберкулеза), однако оставил после себя новую школу хайку и новую школу танка, что в общем не так мало...

СТИХОТВОРЕНИЯ

***
С ветвей
Осыпаются листья. Летят, танцуя,
В водоворот прямиком.

***
Облака чередою
Словно бы в брод переходят
Высохшую речушку.

***
Так быстро-быстро
Смывает лето прочь
Река Могами!

***
Совсем старухой
Стала камышовка...
Голос кукушки.

***
Ноябрь.
Редкой тенью скользнет
Стрекоза за окном.

***
Ветром
Одинокую бабочку прочь уносит
Едва заметно.

***
Листьев багряных –
Тысяча гор окрестных. Влаги –
Полоска одна.

***
Пыль смахнул
С перил веранды. Пылинки осени,
На листьях харан.

Зелень все также свежа, как в июне, только на травах метелки созрели, только кузнечиков тихие трели напоминают: сентябрь не минуем...
Вот и опушка, здесь тихо и пусто, нет уж гуляющих парочек летних, только вдоль тропки цветочков последних, желтых насыпано мелко и густо.
Вот и кукушка, что мне куковала, нынче пилою заржавленой стонет, нет ей приюта в березовой кроне, светлых денечков осталось так мало...
Эта ли бабочка прошлым июнем здесь прилетала под елкой густою?
Где это лето? И что оно стоит? Если сентябрь, как венец, неминуем.
То,что для одного комар,для другого - верблюд. Изображение

Аватара пользователя
Герда
Сообщения: 6887
Зарегистрирован: 21 мар 2012, 21:49

Re: Литература как вид искусства

Сообщение Герда »

К 200-летию М.Ю.Лермонтова

Изображение



ИВАН БУНИН О ЛЕРМОНТОВЕ:


Изображение
Кропотово

...Так скитался я однажды, в конце ноября, под Ефремовым. Рано утром позавтракали в людской горячими картошками, перекинул ружье за плечи, сел на старого рабочего мерина, кликнул собак и поехал... Проехал Шипово, потом въехал в ту самую Кроптовку, где было родовое имение Лермонтовых. Тут я отдохнул у знакомого мужика, посидел с ним на крылечке, выпил квасу. Перед нами был выгон, за выгоном – давно необитаемая мелкопоместная усадьба, которую красил немного только сад, неподвижно поднимавший в бледно-голубом небосклоне, за небольшим старым домом, свои черные верхушки. Я сидел и, как всегда, когда попадал в Кроптовку, смотрел и думал: да ужели это правда, что вот в этом самом доме бывал в детстве Лермонтов, что почти всю жизнь прожил тут его родной отец?..

Дальше я поехал, делая большой крюк, решив для развлечения проехать через Васильевское, переночевать у Писаревых. И, едучи, как-то особенно крепко задумался вообще о великой бедности наших мест. Все было бедно, убого и глухо кругом. Я ехал большой дорогой – и дивился ее заброшенности, пустынности... А потом я опять вспомнил бессмысленность и своей собственной жизни среди всего этого и просто ужаснулся на нее, вдруг вспомнив вместе с тем Лермонтова. Да, вот Кроптовка, этот забытый дом, на который я никогда не могу смотреть без каких-то бесконечно-грустных и неизъяснимых чувств…

Вот бедная колыбель его, наша общая с ним, вот его начальные дни, когда так же смутно, как и у меня некогда, томилась его младенческая душа, «желанием чудным полна», и первые стихи, столь же, как и мои, беспомощные… А потом что? А потом вдруг «Демон», «Мцыри», «Тамань», «Парус», «Дубовый листок оторвался от ветки родимой…» Как связать с этой Кроптовкой все то, что есть Лермонтов? Я подумал: что такое Лермонтов? – и увидел сперва два тома его сочинений, увидел его портрет, странное молодое лицо с неподвижными темными глазами, потом стал видеть стихотворение за стихотворением и не только внешнюю форму их, но и картины, с ними связанные, то есть то, что и казалось мне земными днями Лермонтова: снежную вершину Казбека, Дарьяльское ущелье, ту, неведомую мне, светлую долину Грузии, где шумят, «обнявшись точно две сестры, струи Арагвы и Куры», облачную ночь и хижину в Тамани, дымную морскую синеву, в которой чуть белеет вдали парус, молодую ярко-зеленую чинару у какого-то уже совсем сказочного Черного моря… Какая жизнь, какая судьба! Всего двадцать семь лет, но каких бесконечно-богатых и прекрасных, вплоть до самого последнего дня, до того темного вечера на глухой дороге и подошвы Машука, когда, как из пушки, грянул из огромного старинного пистолета выстрел какого-то Мартынова и «Лермонтов упал, как будто подкошенный…» Я подумал все это с такой остротой чувств и воображения и у меня вдруг занялось сердце таким восторгом и завистью, что я даже вслух сказал себе, что довольно наконец с меня Батурина!..

"ЖИЗНЬ АРСЕНЬЕВА" (книга 4, частьVIII)

Кропотово: http://russo.com.ua/lermontovskaya_ents ... potovo.971
То,что для одного комар,для другого - верблюд. Изображение

Аватара пользователя
Герда
Сообщения: 6887
Зарегистрирован: 21 мар 2012, 21:49

Re: Литература как вид искусства

Сообщение Герда »

8 октября
Марина Цветаева
1892 — 1941


Изображение

Слушайте:

http://www.konchalovsky.ru/works/docfil ... r/cvetaeva
То,что для одного комар,для другого - верблюд. Изображение

Аватара пользователя
Герда
Сообщения: 6887
Зарегистрирован: 21 мар 2012, 21:49

Re: Литература как вид искусства

Сообщение Герда »

Десять чудес Лермонтова.

Читайте:
http://www.pravmir.ru/desyat-chudes-lermontova/
То,что для одного комар,для другого - верблюд. Изображение

Ответить

Вернуться в «Культурная жизнь»