01 июня 2012, 19:36
Александр Мысленков, экскурсовод из Москвы. ("Эхо Москвы").Я пришёл на площадь в 18:20. Митинг уже был в разгаре. Всё как всегда. Вдоль Тверской припаркован ряд из десятка белых омоновских автобусов. Пришедшие выразить своё несогласие с ограничениями их конституционных прав и свобод граждане теснятся и толпятся на узких пятачках, оставшихся от перегороженной вдоль и поперёк заграждениями площади. Менты периодически выталкивают людей. Когда я подошёл к памятнику, громилы из 2-го оперполка как раз оттесняли толпу от Тверской ко 2-й Брестской. Сперва встал у подземного перехода под Тверской. Перекинулся несколькими словами с казахской журналисткой, которая пожаловалась, что в её стране у оппозиции те же проблемы с протестом, такие же препятствия. Сходил ко 2-й Брестской - но проход был перекрыт. Площадь рассекли двумя узкими коридорами: один для участников митинга, второй для журналистов.
Тогда я вернулся к переходу - и вовремя. Толпа закричала "Свободу Лимонову", у припаркованных на Тверской автозаков началась давка корреспондентов и фотографов, и вскоре по площади разнеслась весть, что задержали Лимонова. Перед памятником стояли три автобуса: один с Лимоновым и нацболами, второй с Митюшкиной и Солидарностью, третий, как потом оказалось, для нас.
Следующим событием было задержание парня, который, развернув какой-то плакат, кричал, что "Поставили Колокольцева - а ничего не изменилось!". Плакат тут же вырвали, а его грубо втолкнули в автозак.
Тут я решил переместиться в гущу толпы на Тверской. И не прогадал! Во-первых, встретил друзей - Александра Сотника, блогера и автора "Политвестника", Нацболы рядом развернули растяжку. Через минуту к ним ломанулись менты. Всех схватили, но двух девушек, стоявших с краю, мы отбили, удержав их с такой силой, все вместе, что полицай просто не смог вырвать её из наших рук.
Девушки смешались с толпой, подальше от агрессивных дуболомов Урфина Джюса. Я остался спереди. Как оказалось, как раз вовремя. В толпе мелькнул Гена Строганов, а затем всеобщим вниманием завладела Татьяна Кадиева. Она взобралась на парапет углового дома, и развернула флаг "Стратегии-31". Вскоре я услышал полицейский топот, и встал на их пути, чтобы задержать правоохренителей.
Но они задержали меня. Я услышал негромкий приказ "Вот этого тоже хватайте", и два бугайчика, подхватив под руки, отвели к автозаку. Там, как обычно, попытались обыскать, "Руки на автобус". Я громко отказался, объяснив, что без протокола и двух понятых они не имеют права меня обыскивать. Руки не дал. Мы немного поборолись, они сладить со мной не смогли, и отступили, не имея времени: быстро охлопав, в 18:56 толкнули в автозак, где уже минут десять как сидели Иван с трудной фамилией, и молодой юрист Констатин Русаков из "Левого Фронта".
Иван разговаривал со стражей, обильно цитируя "Закон о полиции", доказывал им незаконность их действий, требовал представиться, записал номера жетонов. В общем, отстаивал свои гражданские права, умело и искренне. Хотя и бессмысленно. Я даже не стал, как раньше, звонить 112 и заявлять о похищении: ни к чему.
Вскорости к нам стало поступать пополнение - мы наблюдали в окна, как хватали и тащили к нам Татьяну Кадиеву, Ольгу Мазурову с заклееным скотчем ртом, Андрея Духонина, сестру Кадиевой, Амира Хуснуллина, молодого нацбола. Последней ввели Машу Баронову, воспетую Варламовым. Всего 16 человек.
Ехали весело. Иван призвал всех бороться до конца - не сотрудничать в ОВД с ментами, не представляться, ничего не подписывать. Мы поддержали. Много смеялись и шутили. Амир и Татьяна призывали на головы ментов разнообразные кары, предлагая разные меры по пресечению беззакония, беспредела и произвола.
Разговоры в ОВД.
Приехали в Мещанское. Выводили по трое. Первыми вышли женщины. Мы сопротивлялись, требовали, чтобы нас всех вместе вывели. Потолкались у двери, пытаясь вырваться, но оперполканы пересилили, и захлопнули дверь.
Я вышел последним. Большинство уже представились, показали документы, и их оформляли. Всем писали стандартную статью 20.2 ч 2. Я не ожидал такой мягкости, после 6-го мая предполагал более жёсткую 19.3 - хотя предлогов у ментов никаких не было, ибо никто оцепление не прорывал.
Отказались сотрудничать и называться Амир Хуснуллин, Иван, и я, решивший поддержать парней. К такому повороту был давно готов, да всё времени не было, но впереди 3 выходных, и я решил попробовать этот метод сопротивления - метод "непримиримых" Строганова, Шехтмана, Лаврешиной, Любомудровой, Низовкиной и Стецуры. Они его с успехом применяли весной, например, в марте.
Менты, естественно, стали угрожать нам 48 часами задержания. Мы были готовы к этому. Иван настаивал на том, чтобы рапорт на него писали именно те, кто его задерживал. К тому же он отказался сотрудничать из-за текста самого рапорта, заранее подготовленного, и потому совсем не соответствовавшего действительности. В каждом было указано одно и тоже: кричали лозунг "Ищу от режима свободы" (не слышал такой ,был один пикетчик с таким плакатом, и всё), и традиционные "Долой Путина" и "Долой полицейское государство" - хотя кричали "Россия без Путина" и "Россия будет свободной".
Мы вели себя с полканами по-разному. Амир кричал на них, обвинял в нарушениях закона, и постоянно напоминал им об их ничтожестве. Ольга Мазурова спокойно и вежливо агитировала. С большим чувством, проникновенно она рассказала о беспределе на выборах, который видела, будучи наблюдателем 4 декабря и 4 марта, подробно описала фальсификации. Служаки внимательно и молча слушали. Только один пытался скептицировать. Иван уличал их в незнании закона о полиции и требовал написать настоящий рапорт, правдивый, отказываясь от сотрудничества при таких лживых писульках.
Я же молчал, наблюдая. Ведь я давно разочаровался в этих разговорах, не видя в них никакого толка. Их мозги промыты основательно, и окончательно. Они - дуболомы, вроде деревянных солдат Урфина Джюса, агрессивные и малорассуждающие. Выполнят любой приказ. Их инструмент - только сила, не мозг. Они не думают. С ними бесполезно разговаривать.
В конце концов пришла инспектор Олеся Анатольевна - и узнала меня, частого гостя в Мещанском ОВД, в лицо. Моя судьба была решена. Невзирая на мой отказ, Олеся оформила меня по той же статье, что и всех. Ведь она бережно хранит ксерокопию моего паспорта, который я предъявлял ещё год назад, будучи наивным и непросвещённым новичком.
Участковые довольно быстро заполнили все 3 протокола. В это же время привели Амира. Он довёл своего участкового до белого каления, разразился скандал, сотрудники ОВД еле-еле успокоили обоих. Хорошо, что вовремя появились члены ОНК, Каретникова с напарницей. Вскоре уставшие сотрудники с радостью отпустили Амира, долго ещё писавшего жалобу на их действия.
Вот так мы с Амиром отлично сыграли злого оппозиционера и доброго. Добрым был, как вы уже догадались, я, спокойный и расслабленный, чем очень понравился всем сотрудникам. Один оформлявший меня даже заинтересовался мной, и расспросил. Я объяснил ему, что мы не всех ментов гнидами считаем, а только тех, кто этого заслуживает: к нелюдям, зверью я отношу прежде всего омоновцев, оперполк - тех, кто избивает безоружныхъ беззащитных людей на площадях, женщин, детей и стариков, дубинками и электрошокерами.
А к полицейским-трудягам - сотрудникам ОВД, участковым, то есть, тем, кто помогает людям и борется с преступностью, я отношусь хорошо. Считаю, среди них всё-таки большинство нормальных людей. С ними стоит разговаривать, просвещая. Они знают жизнь, видят беспредел, и замечают все косяки власти.
Они думают. И способны понять оппозицию, и большинство втихую поддерживают нас, просто не решаются открыто выступать против системы, ждут, когда ситуация изменится, ждут перелома в пользу оппозиции.
Тогда они моментально перейдут на нашу сторону.
Так, доброжелательно, мы и расстались. Одна из сотрудниц даже объявила мне, что свободна, и готова со мной поближе познакомиться. Увы, я не успел ей ответить, что у меня уже есть девушка.
Снаружи нас, точнее, Русакова, дожидались его соратники по "Левому Фронту", в том числе Катя Мочалова, задержанная первой на Триумфальной, и отмеченная за это Варламовым. Левофронтовцы молодцы, всегда своих дожидаются у ОВД. Из наших, либералов, только Михаил Кригер был.
Мы дождались адвоката - огромное спасибо ему, в полночь приехавшему защищать Ивана, который до его приезда отказывался, оставшись уже в одиночестве, называть себя. В результате Ивана отпустили без оформления протоколов. Он победил систему.
В итоге ушли от ОВД к станции "Сухаревская" мы в половине первого. Но ушли недалеко. На "Тургеневской" нас задержал метромент, по звонку бдительной коллеги, метромента с Сухаревской, заметившей, как мы заходили в вагон. Дело в том, что сумка Кати Мочаловой была обклеена антипутинскими листовками (как и автомобиль Кригера, между прочим). Нас обвинили в расклейке этих листовок, приглашений на Марш Миллиона 12 июня, и препроводили в стеклянную комнату на входе в станции "Чистые пруды" и "Тургеневская". Там мы около часа проторчали, пока не ушли последние поезда. Тогда нас отпустили.
Пришлось ехать домой автостопом. За час добрался, благодаря трём водителям, взявшим меня бесплатно.
